Вскоре после первого письма от Илая (я поискала парня в Гугле и, к своей радости, обнаружила, что он великолепен) мы стали постоянно переписываться, делясь минутками повседневности («Вот пикантный снимок моего омлета») и жутчайшими страхами («Я боюсь умереть в одиночестве»). Он жил в Канаде. Я — в Калифорнии. Он был на несколько лет младше, но у нас было невероятное количество общих точек. Вскоре мы уже писали друг другу днями напролет. Потом к этому примешались часовые телефонные разговоры.

Через месяц наше общение прогрессировало от флирта до откровенной романтики. Когда я призналась, что лет десять увлекалась творчеством Бритни Спирс, он написал мне: «Выходи за меня». Его послания стали солнечными зайчиками на серой стене моих будней. На рациональном уровне я понимала, что наше совместное романтическое будущее маловероятно: он жил в другой стране, в конце концов. Но я страстно желала обмануться.

Я уже шесть лет страдала от одиночества, но это не значит, что я не пыталась. Я все перепробовала: интернет-знакомства, быстрые свидания, «свидания вслепую». Все усилия казались напрасными: либо свидание сразу разочаровывало, либо вело к трехмесячной бесперспективной пародии на отношения. Я хотела, чтобы этот пылкий незнакомец, который сам меня нашел, оказался другим — наперекор всему, тем самым, моим единственным. Я возлагала на него большие надежды.

«На рациональном уровне я понимала, что наше совместное романтическое будущее маловероятно… Но я страстно желала обмануться».

Получилось не очень. Я начала тщательно выбирать стратегию, расшифровывая запутанные сигналы, которые он мне посылал. Он писал, что я невероятно красива, и откровенничал о том, что однажды мы будем вместе… И в то же время упоминал красоток, которым подмигнул на улице, и довольно подробно рассказывал о той, с кем недавно расстался, он все еще продолжает думать о ней, так что меня уже передергивало при одном упоминании имени этой девушки.

Негодование то и дело прорывалось, и не только с моей стороны. Он ревновал, стоило мне упомянуть мужское имя, и пытался выяснить, не встречаюсь ли я «с кем-нибудь еще». А потом он принимался прилюдно флиртовать с женщиной в Твиттере, и роли менялись. Злость довела меня до того, что я завела фальшивый аккаунт и от имени несуществующего сексапильного хипстера принялась флиртовать сама с собой в надежде вызвать ревность (и преуспела).

Наши мелодраматические ссоры и бесконечные разговоры о раненых чувствах сводили обоих с ума. Почти каждую ночь мне не удавалось уснуть, и я просыпалась с комом в горле, размышляя, что сегодня хорошего или плохого мне готовит общение с Илаем. Из-за постоянных переживаний я не могла сконцентрироваться на работе. Мне пришлось пойти к врачу, который выписал мне лекарство от тревоги. Лучшая подруга сказала, что никогда не видела прежде, чтобы я так нервничала и переживала из-за парня.

«Малейший намек на несчастную любовь в попсовой песенке — и готово».

Она была права. Я принималась рыдать в магазине, на прогулке с собакой, на тренировке и где бы то ни было. Малейший намек на несчастную любовь в попсовой песенке — и готово. Я могла весь рабочий день провести в мысленном прогуле. Я страдала. Я была сама не своя.

Раз в несколько недель я как бы невзначай упоминала о возможности быть вместе в реальной жизни. Но Илай колебался. Только четыре месяца спустя я уговорила его встретиться (он говорил, что раньше никогда не знакомился через интернет и стесняется). Конечно, я тоже нервничала.

И все же мы договорились встретиться на полпути между нашими городами. Я заказала разные номера, но мы все равно закончили тем, что ночевали в моем.

Когда я увидела его впервые, у меня чуть сердце не выскочило из груди. «Ты настоящий», — выдавила я, трепеща от открытия, что его глаза и правда такие зеленые, какими казались по Скайпу.

«Когда я увидела его впервые, у меня чуть сердце не выскочило из груди. „Ты настоящий“, — выдавила я, трепеща от открытия, что его глаза и правда такие зеленые, какими казались по Скайпу».

Мы бродили по городу, ели пончики, играли в парня и девушку. В спальне мне пришлось самой проявить инициативу, и это было невероятно неловко. И все же было чудесно наконец-то оказаться с ним, хотя я понимала, что снова мы увидимся нескоро. Это произошло только несколько месяцев спустя. Когда выходные закончились, Илай страстно поцеловал меня на перроне, и мы разъехались по домам.

Примерно неделю спустя он начал отдаляться. Я спросила, почему, и он написал: «Я не понимаю, что с нами происходит и что я должен делать». Хотя я по ошибке поняла это так, что он готов попробовать — о боже! — встречаться по‑настоящему, Илай дал обратный ход: «У меня есть чувства к тебе, но я просто сейчас не готов к отношениям, ни на расстоянии, ни к каким-то другим». Мне стало дурно, и тут до меня дошло, что все это время я гонялась за привидением.

Казалось, мы сближаемся, а на самом деле Илай был сбивающим и сбитым с толку существом, на которое я проецировала все свои романтические мечты. Разумеется, он не оправдывал тех надежд, которые я на него так безрассудно возлагала.

«До меня дошло, что все это время я гонялась за привидением».

Я больше не могла отрицать очевидное. Он все время демонстрировал, что не чувствует ко мне того, что я ждала. Он не хотел настоящей любви. Но я отказывалась это замечать.

Интернет-отношения всегда основаны на фантазии, а не на реальности. Конечно, сердца человеческие разбиваются, когда люди тщательно создают воображаемый образ далекой идеальной любви, которая не существует — по крайней мере, в том виде, в каком мы ее себе придумали. Илай не был той любовью, к которой я стремилась — спокойной и надежной. Мне нужен тот, кто меня поддержит, а не тот, кто заставляет меня испытывать взлеты и падения. Такой любви я лучше подожду.

Источник